Author: User

Сейчас за окном век XXI. Что-то несет он человечеству? А что привносим в него мы сами? Какие «хвосты» волочем мы за собой из прошедшего ХХ века? Как разобраться в наследстве, ставшем до автоматизма привычным, и как отличить зерна от плевел, злаки от сорняков, культуру - от суррогата и мишуры? ХХ век ушел. Ушел вместе со своими пророками. Но, оглянувшись назад, вслушаемся в их былые речи. Может быть, для нас, жителей нового века, странные тексты их страстных предостережений окажутся более открытыми, более понятными, чем для их современников, не внявших в свое время их пафосу?
Карл Густав Юнг (1875-1961) в прошлом веке был одним из известнейших ученых. Хотя в советской науке работы швейцарского психолога долгое время рассматривались как иррационально-теологические спекуляции, сегодня отношение к создателю аналитической психологии, автору таких важных психологических понятий, как коллективное бессознательное, индивидуализация, экстравертность и интравертность, в нашей стране иное.
Предлагаю пересказ доклада, прочитанного К.Юнгом на съезде работников средних школ в Базеле.

В. Букатов, доктор педагогических наук, член-корреспондент Российской академии образования

Тяжкая ноша одаренности

Юнг Карл Густав

Прискорбный вывод
Как это ни удивительно, но для школы самым «крепким орешком» оказывается - ни много ни мало - одаренный ребенок. Особенно для учителей, руководствующихся принципом ­помогать слабым. Ведь этот, казалось бы, вполне милосердный принцип нередко оборачивается то беспечным равнодушием, то преступной черствостью по отношению к действительно одаренным детям.
Даже в такой маленькой стране, как Швейцария, учительское внимание к слабо одаренным приводит к тому, что подлинные таланты, столь обществу необходимые, оказываются не только без должного, но даже без какого-либо вообще присмотра. Как если бы их пестование являлось чем-то весьма сомнительным или даже непристойным.
Подобный парадокс становится понятен, если вспомнить, что в мире взрослых посредственность, как правило, недоверчива. И предпочитает с подозрением относиться ко всему, чего не может ухватить своим интеллектом. Для многих людей (включая, к сожалению, и школьных учителей) диагноз «il est trop intelligent» (он чересчур умен - фр.) оказывается достаточным основанием для самого прискорбного вывода.

Искусственная задержка в развитии
Весьма развитая (как говорится, не по годам) девочка была принята в первый класс. Через некоторое время родители обнаружили, что она стала плохо учиться. Рассказы дочери привели родителей в недоумение. У них создалось впечатление, что с детьми обращаются на уроках как с идиотами, искусственно оболванивая их. 
Мать отправилась на прием к директору школы. И там она узнала, что по своему образованию учительница дефектолог. А до этого  она работала в школе для детей с задержкой в развитии. 
Тут мать поняла, что учительница ее дочери, скорее всего, вообще не представляет, как вести уроки с нормальными детьми. Родители перевели дочь в другую школу, где она попала к нормальной учительнице. И их ребенок вновь расцвел.

Трудности распознавания
В любом классе одни дети учатся получше, другие похуже. Как правило, о первых учителя говорят как о более способных. Многим учителям именно с ними удобно работать на уроке и по их ученическим успехам судить о результативности своей деятельности.
Но входят ли в их число так называемые одаренные дети? Оказывается, что, как правило, нет! В большинстве случаев мы имеем как раз обратное. Жизнь показывает, что одаренность ребенка часто сопровождается весьма неблагоприятными учительскими характеристиками: нерадивый, халатный, невнимательный, озорной, своенравный.
А из многих биографий выдающихся людей мы знаем, что одаренный ребенок в детстве может даже производить впечатление заспанного. (Современные психологи так и вовсе считают, что при одном лишь внешнем наблюдении за детьми бывает очень трудно отличить ребенка одаренного от умственно отсталого. - В.Б.)
Итак, проблема детской одаренности начинается с трудности распознавания. Недаром психологи настойчиво предупреждают и учителей и родителей, что одаренность весьма часто имеет замедленный ход развития, долгое время оставаясь латентной.
Тем не менее сердобольные воспитатели то и дело приписывают признаки даровитости кому попало. В первую очередь любимчикам, которые впоследствии оказываются самыми что ни на есть никчемными людьми. Так что дотошным журналистам ничего другого не остается, как с  ехидством констатировать: «До четырнадцатилетнего возраста в нем не было заметно никаких признаков гениальности; но и после - тоже».

«Заспанный» ребенок 
Подчеркнем, что невнимательность, разбросанность или некая «заспанность» у детей, оказавшихся потом одаренными, не случайны. Оказывается, эти столь неудобные для взрослых (родителей и школьных учителей) качества поведения формируются у ребенка как своеобразная защитная реакция от внешних влияний, которые могут оказаться весьма пагубными для его одаренности.
Обороняясь от различных (в первую очередь, педагогических) целей и желаний окружающих, ребенок отвоевывает возможность предаваться внутренним процессам фантазии или каким-то особым, своеобразным, наклонностям.
Правда, и фантазирование, и необычность пристрастий сопутствуют не только спящему или начинающему свое развитие таланту, но и ранним стадиям многих неврозов и психозов. (Тут следует помнить, что фантазиям одаренности свойственна не только оригинальность, последовательность, утонченность и интенсивность, но, главным образом, заложенная в них возможность последующего претворения во внешней жизни.)
Очень часто у ребенка, который со стороны казался вполне ординарным или даже проблематичным, могут обнаруживаться весьма поразительные пристрастия. Например, ночами напролет заниматься чтением книг, «проглатывая» их дюжинами и, казалось бы, без всякого разбора. 
Или вот припоминается, что в любой школе есть такие мальчики, которые на уроках отличаются чудовищной глупостью. Тогда как в промысле родителей (например, крестьянском или ремесленном) они оказываются образцово-дельными, ловкими и не по годам смекалистыми.
Но все подобные случаи могут распознаваться учителями только тогда, когда они будут интересоваться не столько отметками в журнале (по которым следовал бы ошибочный вывод о плохой успеваемости ребенка), сколько самим ребенком, особенностями его поведения, интересов, фантазий и пристрастий.

Диапазон противоположностей
Душевные наклонности одаренного человека, как правило, находятся в широком диапазоне противоположностей. Аномальная скороспелость в чем-то одном может соседствовать с вопиющей недоразвитостью в другом.
Что часто вводит окружающих в заблуждение? Они видят явную отсталость ребенка (например, общекультурную) и, уже не ожидая от него вообще никаких способностей, «ставят на нем крест».
Чаще всего недоразумения случаются, когда взрослые пытаются судить о ребенке по развитости его речи. Вполне может случиться, что скороспелый интеллект ребенка не сопровождается соответствующим развитием его языковых возможностей. В результате речь ребенка оказывается для взрослых подозрительно сбивчивой или даже вообще невразумительной.
В подобных случаях учителей от ошибочного суждения может уберечь только их добросовестная профессиональность. То есть их искренний интерес к ребенку. А искренность проявляется не столько в направленности внимания учителя и в его поведении во время объяснений, сколько в обилии неформальных вопросов к ученику.
А также в том, насколько терпеливо учитель будет дожидаться детского ответа. И, не перебивая, выслушивать его до конца.

Неверные представления
Следующая весьма частая причина многих недоразумений связана с уверенностью большинства взрослых, что математика является лучшей школой логического мышления.
Среди и учителей и родителей господствуют весьма неверные представления, что способность к логическому и абстрактному мышлению воплощена, так сказать, в математике. И потому последняя является наилучшей школой логического мышления.
Однако что сами математические способности, что родственные им музыкальные - это способности, которые не тождественны ни логике, ни интеллекту. Но пользующиеся услугами и логики и интеллекта точно так же, как философия и наука вообще.
Не может быть музыкальности у человека, не имеющего и следов интеллекта. И в то же время известно, что поразительные счетные способности могут встречаться даже у детей с задержкой физического развития.
Невозможно любому ребенку вдолбить понимание ни музыки, ни математики, потому что и то и другое связано с особыми, вполне специфическими способностями.

Самовоспитание взрослого
Многие проблемы воспитания одаренных детей, пожалуй, в наибольшей степени связаны с развитием эмоциональной сферы, с развитием их чувств и переживаний.
Взрослыми, как правило, недооценивается (либо вообще упускается из виду) особая чувствительность детей (у некоторых весьма тонкая - не по возрасту!) к этическим вопросам. Привычные для нашей взрослой повседневности передергивание, вранье и прочая моральная расхлябанность становятся для морально одаренного ребенка весьма затруднительной проблемой.
Дары сердца зачастую не столь явны и навязчивы по сравнению с интеллектуальными или техническими способностями. Хотя именно последние то и дело привлекают к себе особое внимание воспитателей, тогда как первые чаще всего оказываются в тени.
У взрослых, озаботившихся воспитанием, даровитость ума ценится, как правило, выше даровитости сердца. Хотя именно она выдвигает весьма серьезные требования ко взрослым. Воспитывающий ребенка сам должен быть воспитан! Если это не так, то неизбежно придет день, когда ученик повторит не то, чему его учил воспитатель, но то, чем последний является в окружающей его жизни.
Поэтому каждый воспитатель постоянно должен ставить себе вопрос: реализует ли он сам в своем собственном поведении то, чему учит воспитанника?  И отвечать на этот вопрос ему нужно будет по чести и совести.
В психотерапии мы уже давно поняли, что исцеляющее действие на человека оказывают в конечном счете не знания и техника терапевта, а его личность. В педагогике - тем более - та же закономерность: воспитание любого ребенка предполагает самовоспитание взрослого.
Итак, у взрослых даровитость ума ценится, как правило, выше даровитости сердца. Думается, что это связано с тем, что для ребенка зов интеллекта часто слабее, чем зов его талантливого сердца. Поэтому, чтобы человек вырос неглупым, как правило, приходится много возиться с его интеллектуальным развитием. Тогда как до воспитания душевной сердечности человека у многих учителей «руки не доходят». Хотя известно, что душевные и сердечные люди бывают полезнее и ценнее для благополучия общества, чем те, у кого прекрасно развиты какие-то прочие дарования.

Каверзные противоречия
Талантливое сердце, глубина чувства, часто достойные удивления, могут позволять ребенку (особенно девочкам) так ловко приноравливаться к учителю, что на почве его значительных успехов возникает ложное впечатление о некой особой универсальной даровитости ребенка.
Однако с прекращением воздействия личности учителя одаренность ребенка также может исчезнуть. Предыдущие достижения, оказывается, были не более чем порывом энтузиазма, вызванным к жизни чувственной зачарованностью сердца, - порывом, угасшим, как мимолетная вспышка, и оставившим после себя пепел разочарования.
Подлинное же воспитание одаренных детей оказывается связанным с весьма жесткими и своеобразными требованиями к воспитателю. Их целый букет: и психологические, и интеллектуальные, и моральные, и даже артистические (И в каждом из них есть свои каверзные противоречия; например, артистизм учителя должен включать - во избежание «пепла разочарования» у ряда учеников - и такие антиобаятельные проявления, как ситуативная холодность, неприступность и суровость. - В.Б.).
Так что ожидать от учителя выполнения всех этих требований было бы совершенно неразумно. Ведь в таком случае он сам должен быть гением!

Не безусловная ценность
К счастью, однако, многие дарования обладают завидным свойством: они в значительной мере сами о себе способны позаботиться. И чем более одарен ребенок, тем более он склонен к самовоспитанию своей личности.
А в случае «гениальности» способность к личностному самовоспитанию может столь далеко превосходить возраст ребенка,  что ее в пору сравнить с неким божественным демоном, который в каком-либо развитии или воспитании не нуждается. Более того, от которого, скорее всего, ребенка следует защищать.
Большие дарования - это не только прекрасные, но и часто весьма опасные плоды на древе человечества. Они зреют на обычных ветвях. Которые так легко обламываются. 
Развитию одаренности свойственна дисгармоничность. А ведь что такое в конечном счете великий ум при моральной неполноценности? Пародия на человека. Какое-то недоразумение. Вот и ходят по земле немало одаренных людей, польза от которых сведена практически на нет. А все из-за их человеческих недостатков.
Любая одаренность совсем не безусловная ценность. Но она ею может стать, если все остальные качества личности идут с нею в ногу. Добро или зло будет плодить творческий потенциал, зависит от духовно-морального базиса личности. А если такого целостного базиса нет, то никакая воспитанность его не заменит.
Нелегкую проблему воспитания одаренных детей усложняет и тесное родство даровитости с теми или другими патологическим проявлениями психики. Одаренность не только (а это чуть ли не правило) компенсируется некоторой неполноценностью в какой-то другой области, но порой идет 
«рука об руку» с неким психическим дефектом. Так, что почти и невозможно решить, что преобладает: даровитость или патологическая конституция психики.

Инфляция превосходства
Считается, что для воспитания особо одаренных детей следует открывать специальные классы. Дескать, в нормальных классах они будут изнывать от скуки.
С подобным аргументом трудно не согласиться, но еще труднее любому совестливому психологу представить себя в роли эксперта, которому в обязанность вменяется отбирать пригодных для обучения в этом классе детей. Задача, прямо скажем, - не позавидуешь.
А во-вторых, поскольку по своим человеческим достоинствам такие дети отнюдь не всегда находятся на высоте, при обучении в специальных классах мы, к сожалению, можем получать «односторонне развитые продукты». Тогда как обучение одаренного ребенка в обычном классе гарантирует ему весьма полезный и морально необходимый эффект.
Ведь одаренные дети часто избалованны. И в предстоящей жизни они, скорее всего, будут постоянно требовать к себе исключительного отношения. Поэтому будет лучше, если одаренного ребенка обучать в самом обычном классе, с самыми обычными детьми. А не подчеркивать его исключительность, зачисляя в какую-то особую школу.
В общедоступной школе одаренный ребенок неизбежно на одних уроках будет видеть свое явное превосходство, а на других - свое явное отставание, ущербность, определенную недоразвитость. А так как основная проблема, связанная с одаренным ребенком, состоит в получении им необходимой инфляции его чувства превосходства, то именно ее он и сможет получить в обычном классе. И именно обычный класс заставит его развивать в себе соответствующее чувство смирения.
Ведь в конечном счете школа - часть большого мира. И ребенку полезно сталкиваться с проблемами, которые его будут окружать в последующей жизни и с воздействием которых он должен будет справиться.

«Моральный нокаут»
В двенадцать лет я ужасно скучал на школьных уроках. И с трудом терпел одноклассников, из-за которых учителям по сто раз приходилось повторять одно и то же. (Помнится, как однажды мне выпало счастье во время проверки домашних упражнений отправиться в библиотеку за книгами. Уж как и с каким восторгом я их со всех сторон обнюхивал, максимально растягивая обратный путь в класс!)
Однажды какая-то тема для сочинения показалась мне столь интересной, что я всерьез, с величайшим старанием и довольно долго все шлифовал и шлифовал изложение собственных мыслей. С уверенностью, что я написал лучшее сочинение, я сдал тетрадь.
Учитель имел обыкновение при возвращении проверенных сочинений обсуждать работы. Сначала лучшие, потом - в убывающем порядке - все остальные. Мое не было ни первым, ни вторым, ни даже третьим.
В конце концов, когда было обсуждено самое худшее сочинение, учитель надулся и изрек: «Сочинение же Юнга - самое что ни на есть лучшее. Но! Для него задание было парой пустяков. И он выполнил его играючи, легкомысленно и беспечно. Поэтому он не заслуживает вообще никакой оценки».
- Неправда! - закричал я, перебивая его. - Я никогда так много, как над этим сочинением, не трудился.
- Нет, правда! Вот N, - и он указал на автора худшего сочинения, - приложил много усердия, хоть у него и ничего не получилось. Но он добьется от жизни своего. А у тебя ничего не выйдет, потому что ловкостью и шарлатанством тебе не отделаться.
Я так сильно обиделся, что с тех пор вообще перестал работать на его уроках.

Инструмент судьбы
И вот прошло с того времени почти полвека. Сначала я долгое время лелеял надежду, что в современных школах многое должно измениться к лучшему. Но когда та обида на учителя осталась далеко позади, я вдруг осознал, что она побуждала меня к долгим размышлениям. И именно след того горького чувства, пережитого на том памятном уроке, впоследствии помог мне найти дорогу к послушному смирению и мужественной прозорливости.
Теперь-то я понимаю, что мой учитель, отправляя меня в «моральный нокаут», был инструментом судьбы. Он был первым, кто дал мне почувствовать, что дары богов имеют две стороны - светлую и темную. Коль засветился, высунулся, так жди побоев. И если ты этих затрещин и подзатыльников не получишь в детстве, то уж во взрослой-то жизни - обязательно. А в первый раз, как ни крути, их лучше получать от учителя, нежели потом - от самой судьбы.
Итак, таланту лучше заблаговременно и самым серьезным образом приучать себя к тому, что великие способности - тяжкая ноша. 
И любой дар на деле оборачивается не столько каким-то исключительным почитанием окружающих, сколько невероятно повышенной требовательностью к самому себе.
Талант от губительного соблазна исключительности могут уберечь лишь смирение и послушание. Да и то не всегда...

Полезная поправимость
Любые недоразумения возможны. Ведь вот мой учитель руководствовался вполне благородным принципом: помогать слабым и искоренять зло. В результате же получилось не благородство, а прискорбная на него карикатура.
Повторим, что так часто случается, когда те или иные правила (казалось бы, вполне прекрасные) возводятся в степень бездушных принципов, бездумно и автоматически применяемых. И тут же подчеркнем, что возможные недоразумения, как правило, для одаренного ребенка не становятся непоправимой катастрофой. В трагическую фатальность эти недоразумения начинают складываться только в тех случаях, когда или они оказываются хроническими (а такое в учительской среде хоть и случается, но все же достаточно редко), или когда ранимость одаренного ребенка необычайно сильна, а поменять учителя нет никакой возможности.
Но смена учителя дает благие результаты лишь в том случае, если он действительно являлся причиной конфликта. Однако это далеко не всегда так. Гораздо чаще учителю приходится безвинно терпеть обвинения в свой адрес. Стоит только ему начать разбирать завалы домашнего воспитания.
Слишком часто родители слепо стремятся воплощать в своем ребенке те амбиции, которые когда-то сами они так и не смогли реализовать. В результате, как это можно видеть на примерах некоторых вундеркиндов, детям наносится непоправимый ущерб.

Сомнительная гениальность
На самом деле большой талант и уж тем более гениальность - данайский дар - возвещают о себе очень рано и вопреки всему.
Так называемая непризнанная гениальность - явление сомнительное. Большей частью под этой маской любит выступать никчемность, которая вечно жаждет постоянных самооправданий и бесконечных утешений.
Однажды ко мне за помощью обратился один такой «гений». Пришлось нам вместе заняться его непризнанностью. Не скоро, но мы-таки сошлись во мнении, что таланту можно навредить. То есть его можно либо покалечить, либо, напротив, развить, укрепить, усилить. Гений же, в отличие от таланта, настолько уникален, что ему, как бессмертному фениксу, любой огонь не страшен. Он по Божьей милости может возникать не только сразу, но и во всей своей силе. И ему даже неважно, насколько его появление осознано другими.
А талант - всего лишь статистическая закономерность, далеко не всегда обладающая необходимой динамикой. Как и гению, таланту свойственна повышенная степень неординарности (которую каждый воспитатель должен иметь в виду; ибо что талантливая, что, тем более, гениальная личность - для блага всего человечества(!) весьма существенно).

На службе сверхчеловеческому
Подавление воспитателем врожденной аристократичности чревато поголовным усреднением своего народа. Разрушение диктуемой природой иерархической структуры человечества неизбежно - рано или поздно - приводит к катастрофе. 
Если данное от природы людское разнообразие начать нивелировать, то «под нож» прежде всего попадет то, что позволяет человечеству противостоять своему страстному желанию быть ведомым. Ведь мотивация людей, к великому сожалению, весьма ущербна (потому-то над правителями и стоят - стоят до сих пор! - некие высшие символические принципы).
И человек, взятый отдельно, не в силах реализовать смысл своей жизни во всем объеме. 
Мало того, даже находясь среди других, он также не в силах реализовать смысл своей жизни, пока не поставит свое Я на службу чему-то духовному. То есть на службу какому-то сверхчеловеческому порядку. 
Тут-то мы и напомним, что человеческое 
Я  никогда на всего человека не распространялось. И распространяться никогда не будет. Оно представляет всего лишь его сознательную часть, к которой, чтобы получить целостность (совершенную?!), необходимо добавить недостающую бессознательность. А она в свою очередь - по определению! - сознанию неподвластна. Потому как беспредельна…

Умение оглянуться
Поскольку одаренные дети, как правило, предрасположены к некой внутренней конфликтности, то для них оказываются особо полезными (в большей степени, чем перевод в специальные классы) любые проявления личного участия и внимательности воспитателя.
Сердцу воспитателя подобает роль, которую вряд ли можно переоценить. Учебный материал, изучаемый в школе, можно сравнить с почвой, необходимой для выращивания растений. А душевную теплоту учителя - с той невидимой атмосферой, без которой растение не сможет тянуться вверх.
Но и «состав почвы» весьма важен для развития юного дарования. Когда школьный учебный материал лишен всеобщего и универсального, когда он чрезмерно деформирован в сторону чего-то одного, чего-то специального, то от этого страдают ученики, прежде всего одаренные. Подрастающим дарованиям следует не только понаслышке знать о существовании дверей, ведущих к самым разнообразным областям жизни человеческого духа, но и время от времени заглядывать за них.
Мне представляется важным - в смысле общей культуры - не только внимание к практическому, полезному и грядущему, но и личное знание истории, уважительное отношение к прошлому, умение оглянуться назад.

Сбалансированность образования
Именно для одаренных величайшее психогигиеническое значение имеет сбалансированность образования. «Уроки истории» (в самом широком смысле), заполняя детскую душу, обеспечивают ребенку уютную жизнь в некоем дорациональном, донаучном мире.
Все наши корни - в мире той человечности, которая была до нас. И каждый ребенок развивается благодаря им. Зрелость потом отдалит его от этих корней. Но чтобы это произошло, он сначала к ним должен быть прикреплен.
Знание о первоначалах в самом общем смысле наводит мосты между оставленным (или потерянным) миром праотцов и грядущим (еще непостижимым для нас) миром потомков. Какими средствами мы сможем постигать наступающее будущее, если не будем обладать тем опытом человеческого рода, который нам оставили после себя наши праотцы? Без этого обладания мы, оказываясь без корней и перспектив, становимся легкой добычей любого модного поветрия-заблуждения.
Чисто техническое и рациональное образование не в силах уберечь нас от ослепления безумием. Только культура имеет целительное значение для внутренней конфликтности, грозящей одаренным.
Новизна всегда сомнительна. И той пользе, которую она сулит, требуется основательная проверка. Ведь предполагаемая польза на деле может оказаться весьма пагубной болезнью. Истинный прогресс возможен только при зрелости суждений.
Хорошо взвешенное суждение всегда требует прочной опоры, которую дает нам только основательное знание чего-то уже ставшего. И тот, кто не осознает ценности общечеловеческой культуры, тот подвергается опасности пасть жертвой внушения и ослепления, исходящих от всевозможных новшеств.

© Журнал «Директор школы», № 10  2005