«ТЫГЫН И РУССКИЕ»: ИСТОРИЯ В ЛЕГЕНДЕ
В текущем году Якутск — старейший город Сибири — отметит своё 370-летие. Он является современником и свидетелем эпохального события, когда Российское государство распростра-
нило свои границы на северо-восток Азии. Коренные народы этого обширного региона оказались втянуты в мощный колонизационный процесс. Начали действовать новые факторы в их до сей поры само-
бытном историческом развитии. Всегда интересно посмотреть на историческое прошлое глазами самих его участников и сравнить их взгляд с современными представлениями.
«Много слуг и рабов было у богатого и могучего тойона Тыгына (легендарного главы хангаласских якутов. — А.Б.). Эти слуги были из разных племен и стран. И вот раз заметил Тыгын среди них двух странного вида людей, неведомо откуда пришедших. Эти люди совсем не были похожи на якутов. Глаза — глубокосидящие, синие, носы — высокие, острые, лица — обросшие волосами, головы острижены, одежда — тесная, сжимающая, подобно водоросли. Разговорной речи они не понимали, а объяснялись посредством движений рук и путем догадок. Старуха, жена Тыгына, почуяв недоброе в этих странных гостях, предостерегала мужа и советовала их умертвить.
Но Тыгын не видел вреда от своих новых работников и относился к ним дружелюбно. Прожив два года у Тыгына, незнакомцы попросили у него за свою работу две бычьи шкуры. Тыгын дал. Взяв шкуры и разостлав на земле, они, видимо, просили себе эту покрытую шкурами землю. Тыгын сказал: «Ну, возьмите». Тогда пришельцы разрезали обе шкуры на тонкие, как нитка, ремешки и обтянули ими большое поле, отметив границы его кольями. Якуты и в этом не видели вреда и оставили колья стоять.
Странные же люди в то же лето исчезли. Якуты догадались, что они уплыли по реке на юг, к себе на родину. Подивившись странным поступкам незнакомцев, они вскоре забыли о них.
Однако следующей весной неведомые гости появились вновь, но теперь их было очень много. На выпрошенной земле они построили много домов, соорудили крепость. Испугавшись, якуты порешили между собой перебить непрошеных пришельцев. Собравшись вместе, они начали обстреливать из луков новое поселение, но стрелы якутов, ударяясь о здания, падали, а чужеземцы оставались невредимы. В ответ на это чужеземцы начали производить громкие хлопающие звуки, и от каждого такого звука кто-нибудь из якутов падал мертвым.
Так погибло много якутского народа, погибли Тыгын и его сыновья, многие якуты разбежались, остальные покорились незваным пришельцам. С этого-то времени якуты и попали под власть русских».
Старинная легенда весьма образно передает тот исторический момент, когда встретились народы и культуры, судьбы которых ранее не пересекались. Конечно же, как и всякое предание, оно содержит и вымысел и правду. Кроме того, язык предания имеет особый смысл, не понятный с точки зрения нашего сознания. История как наука, познающая прошлое, позволяет объяснить это предание современным языком. Вне всякого сомнения, перед нами продукт не только якутского фольклора. Некоторые мотивы предания носят так называемый международный характер. Например, упоминание представителей «разных племен и народов» подчеркивает значимость события — встречи двух доселе не общавшихся миров. Образны и точны характеристики чужеземцев, улавливающие существенные физические отличия народов. Контраст в их вооружении подчеркивает необычность ситуации.
Далее следует знаменитый эпизод с бычьей шкурой, при помощи которой приобретается земля. Перед нами, как его называют фольклористы, «бродячий» сюжет, переходящий из фольклора одного народа в легенды другого. Так, подобным образом был основан знаменитый в древней истории город Карфаген. Однажды некоему нумидийскому царю (Нумидией называлась в историческое время Северная Африка. — А.Б.) донесли, что из-за моря прибыла принцесса одной далекой страны со своей свитой, вынужденная покинуть свою родину. На переговорах она попросила у царя землю, чтобы поселиться в здешних местах. На вопрос, сколько же она просит земли, был получен ответ: «Столько, сколько можно накрыть обыкновенной бычьей шкурой». Подивившись столь странному ответу, царь разрешил. На следующий же день царю сообщили, что пришельцы захватили почти весь берег залива, удобного для строительства города. И он, разгневанный, примчался, чтобы наказать дерзких пришельцев, но вынужден был умерить свой гнев. Ибо получил вполне резонный ответ, что вся земля, отмеренная для строительства будущего города, накрыта бычьей шкурой, правда, разрезанной на ремни. И, таким образом, все выглядело вполне законным согласно заключенному договору.
Потом описываются события, отобразившие действительные исторические факты. Это и неоднократные попытки якутов, собравшихся из разных улусов, захватить Ленский (впоследствии — Якутский) острог, который построили русские казаки в 1632 г., и бегство якутского населения, не желавшего платить ясак, на окраины (так якуты широко заселили Вилюй, Алдан, Оймякон, Колыму).
Тыгын (он же хангаласский князец Тынин. — А.Б.) после 1631 г. в исторических документах больше не упоминается, поэтому вполне возможно, что он погиб в одном из боев с казаками, хотя прямых свидетельств в источниках не имеется.
Фольклорные сведения на этот счет весьма противоречивы: есть версия о смерти Тыгына в глубокой старости, есть версия и о его гибели либо в одной из тюремных башен Якутского острога, либо в западне, устроенной казаками. Последние две версии опять-таки носят в себе элементы «бродячих» сюжетов и вызывают недоверие. В сказках и легендах многих народов действительно тюрьмы устраиваются в башнях, но в реально существовавшем Якутском остроге для пленников из числа местного населения (их называли аманатами) были специальные помещения внутри крепости. Так что существующая в народной памяти «башня Тыгына» не более чем романтичный легендарный сюжет.
Западня же, устроенная казаками, уж очень напоминает известные фольклорные мотивы, кочующие в устном народном творчестве различных народов. Это приглашение обманом на пир или на переговоры неприятельского предводителя или сразу многих вождей и внезапное обрушивание на них тяжелых перекрытий какого-нибудь дворца или большого дома. Так, например, поступил легендарный аварский каган (правитель полукочевого государства аваров, существовавшего в Восточной Европе в VI—IX вв.) с тремястами славянскими князьями.
Из одиннадцати сыновей Тыгына (Тынины) были убиты двое — Бозеко и Челяй (соответственно — Бедеке и Чаллаайы якутских преданий). Они были казнены первым якутским воеводой П.Головиным в 1642 г. за так называемую якутскую измену. Что касается эпизода с прибытием первых русских, ставших работниками у Тыгына, то якутские историки уже отмечали, что это могли быть отставшие от одного из первых отрядов казаков, побывавших в Якутии. Например, в 1624 г. сюда проникла ватага во главе с промышленным человеком П.Пендой. До похода градостроителя Якутска П.Бекетова по Лене и её притокам ходили казачьи отряды М.Васильева, АДобрынского, И.Галкина и других.
Предание отражает драматизм вооруженных столкновений, указывая на смертоносность страшного оружия пришельцев и бессилие перед ним якутского вооружения. Однако исторические документы свидетельствуют о значительных потерях и среди казаков в вооруженных столкновениях 1634 и 1636 гг. Фольклорное мышление, как правило, акцентирует внимание на чем-то необычном, фиксируя его и преобразуя в образы. Степень военного противостояния и общее количество жертв с обеих сторон, тем не менее, не идет ни в какое сравнение с тем, что было, например, в эпоху колонизации Нового Света европейцами, испанцами, португальцами, англичанами, затем американцами.
Как интерпретировать вышеизложенное? В литературе, посвященной этим событиям, преобладают термины «завоевание», «присоединение», «вхождение», «добровольное вхождение» применительно к историческому событию — вступлению во взаимодействие народов и культур Якутии с Российским (тогда ещё Московским) государством и его народом в лице казаков, царских служилых, торговых и промышленных людей. Все они носят в разной степени идеологизированный, политизированный и односторонний характер. С установлением советской власти было принято критиковать царскую власть, в том числе и за её завоевательную политику. Затем наступила эпоха коммунистического интернационализма, и идеологически выдержанно стали говорить о добровольности исторического объединения народов бывшего СССР. Ну а термин «присоединение» может использоваться как в повелительном, так и в страдательном наклонениях. Наиболее ёмким и с исторической точки зрения объективным является термин «колонизация», который включает в себя все стороны сложного процесса взаимодействия народов, их культур, социальных и политических институтов. Причем не в употреблявшемся в советское время значении в смысле политики империалистического колониализма, а в первоначальном, которое обозначает особый тип взаимопроникновения народов и их культур: экономические контакты, культурный обмен, политические и межгосударственные взаимоотношения и т.д. Народ (или государство) становится метрополией, выделяя из своей среды ближние и дальние колонии, что обусловлено внутренним органическим ростом. Это неизбежный этап в развитии практически всех народов. Интерес может представлять установление характера колонизации. Она может носить преимущественно военный или мирный характер. Могут быть промышленная, торговая, рабовладельческая, феодальная, индустриальная колонизации. Важно выделить преобладающие черты.
Русская колонизация северо-востока Азии XVII—XIX вв. носила преимущественно торгово-промышленный, сравнительно мирный характер. Слабое заселение колонистами из метрополии, незначительное индустриальное освоение, слабые экономические контакты между метрополией и колонией — вот важнейшие характеристики данной колонизации.
Традиционное народное сознание весьма своеобразно сохранило и своей памяти исторические факты. Соотнесение фольклорных данных с документальными источниками позволяет восстановить определенную С гепень полноты истории. Нельзя сказать, что абсолютно все известно О событиях минувших лет. Нет, напротив, — сохранившиеся письменные источники XVII в. настолько малы, что приходится по крупицам И разрозненным частицам восстанавливать целое.
//А.А. Борисов Якутские исторические этюды.-Якутск: Бичик, 2003.-C.6-13